Неточные совпадения
Недвижим он лежал, и странен
Был томный мир его чела.
Под грудь он был навылет ранен;
Дымясь, из раны кровь текла.
Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь, кипела кровь;
Теперь, как в доме опустелом,
Всё в нем и тихо и темно;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты
ставни,
окна мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, Бог весть. Пропал и след.
Деревянный, потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький гостеприимный навес на деревянных выточенных столбиках, похожих на старинные церковные подсвечники. Трактир был что-то вроде русской избы, несколько в большем размере. Резные узорочные карнизы из свежего дерева вокруг
окон и под крышей резко и живо пестрили темные его стены; на
ставнях были нарисованы кувшины с цветами.
Из
окон только два были открыты, прочие были заставлены
ставнями или даже забиты досками.
Вот уже полтора месяца, как я в крепости N; Максим Максимыч ушел на охоту… я один; сижу у
окна; серые тучи закрыли горы до подошвы; солнце сквозь туман кажется желтым пятном. Холодно; ветер свищет и колеблет
ставни… Скучно! Стану продолжать свой журнал, прерванный столькими странными событиями.
В одном из домов слободки, построенном на краю обрыва, заметил я чрезвычайное освещение; по временам раздавался нестройный говор и крики, изобличавшие военную пирушку. Я слез и подкрался к
окну; неплотно притворенный
ставень позволил мне видеть пирующих и расслушать их слова. Говорили обо мне.
Я подошел к
окну и посмотрел в щель
ставня: бледный, он лежал на полу, держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он не велит выломать дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.
— Он стал стучать в дверь изо всей силы; я, приложив глаз к щели, следил за движениями казака, не ожидавшего с этой стороны нападения, — и вдруг оторвал
ставень и бросился в
окно головой вниз.
Дом Зотовой — тоже одноэтажный, его пять
окон закрыты
ставнями, в щели двух просачивались полоски света, ложась лентами на густую тень дома.
Ворота всех домов тоже были заперты, а в
окнах квартиры Любомудрова несколько стекол было выбито, и на одном из
окон нижнего этажа сорвана
ставня. Калитку отперла Самгину нянька Аркадия, на дворе и в саду было пусто, в доме и во флигеле тихо. Саша, заперев калитку, сказала, что доктор уехал к губернатору жаловаться.
Клим не помнил, как он добежал до квартиры Сомовых, увлекаемый Любой. В полутемной спальне, —
окна ее были закрыты
ставнями, — на растрепанной, развороченной постели судорожно извивалась Софья Николаевна, ноги и руки ее были связаны полотенцами, она лежала вверх лицом, дергая плечами, сгибая колени, била головой о подушку и рычала...
Все четыре
окна квартиры его были закрыты
ставнями, и это очень усилило неприятное его настроение. Дверь открыла сухая, темная старушка Фелицата, она показалась еще более сутулой, осевшей к земле, всегда молчаливая, она и теперь поклонилась ему безмолвно, но тусклые глаза ее смотрели на него, как на незнакомого, тряпичные губы шевелились, и она разводила руками так, как будто вот сейчас спросит...
Улицу перегораживала черная куча людей; за углом в переулке тоже работали, катили по мостовой что-то тяжелое.
Окна всех домов закрыты
ставнями и
окна дома Варвары — тоже, но оба полотнища ворот — настежь. Всхрапывала пила, мягкие тяжести шлепались на землю. Голоса людей звучали не очень громко, но весело, — веселость эта казалась неуместной и фальшивой. Неугомонно и самодовольно звенел тенористый голосок...
Он остановил коня пред крыльцом двухэтажного дома, в пять
окон на улицу, наличники украшены тонкой резьбой, голубые
ставни разрисованы цветами и кажутся оклеенными обоями. На крыльцо вышел большой бородатый человек и, кланяясь, ласково сказал...
Не очень охотно Клим отвел его в столовую, пустую и темную,
окна ее были закрыты
ставнями. Там, сидя на диване и снимая сапог, Иноков спросил...
Недостает только помещичьего дома, лакея, открывающего
ставни, да сонного барина в
окне…
Начались шквалы: шквалы — это когда вы сидите на даче, ничего не подозревая, с открытыми
окнами, вдруг на балкон ваш налетает вихрь, врывается с пылью в
окна, бьет стекла, валит горшки с цветами, хлопает
ставнями, когда бросаются, по обыкновению поздно, затворять
окна, убирать цветы, а между тем дождь успел хлынуть на мебель, на паркет.
Мне будет казаться, что мебель надо «принайтовить»,
окна не закрыть
ставнями, а «задраить», при свежем ветре буду ждать, что «засвистят всех наверх рифы брать».
Возле леса, на горе, дремал с закрытыми
ставнями старый деревянный дом; мох и дикая трава покрывали его крышу; кудрявые яблони разрослись перед его
окнами; лес, обнимая своею тенью, бросал на него дикую мрачность; ореховая роща стлалась у подножия его и скатывалась к пруду.
И свояченица, всхлипывая, рассказала, как схватили ее хлопцы в охапку на улице и, несмотря на сопротивление, опустили в широкое
окно хаты и заколотили
ставнем. Писарь взглянул: петли у широкого
ставня оторваны, и он приколочен только сверху деревянным брусом.
Вместо мрачных
ставней глядели веселые стеклянные
окна и двери.
Обе соседки, мать и дочь, тогда уже започивали, но на усиленный и неистовый стук в
ставни и крики Марфы Игнатьевны проснулись и подскочили к
окну.
Среди всех этих обстоятельств одним утром Карл Иванович сообщил мне, что хозяйская кухарка с утра открыла
ставни третьего дома и моет
окна. Дом был занят каким-то приезжим семейством.
Вот уж запахло деревней — дымом, дегтем, баранками, послышались звуки говора, шагов и колес; бубенчики уже звенят не так, как в чистом поле, и с обеих сторон мелькают избы, с соломенными кровлями, резными тесовыми крылечками и маленькими
окнами с красными и зелеными
ставнями, в которые кое-где просовывается лицо любопытной бабы.
Новый дом был нарядней, милей прежнего; его фасад покрашен теплой и спокойной темно-малиновой краской; на нем ярко светились голубые
ставни трех
окон и одинарная решетчатая
ставня чердачного
окна; крышу с левой стороны красиво прикрывала густая зелень вяза и липы.
Было рано,
окна домов еще прикрыты
ставнями, улица пустынна — никогда я не видал ее такой мертво пустой. Вдали назойливо играл пастух.
Дневной свет не проникал в ту комнату, толстые
ставни, вделанные в
окна, не отворялись.
Вспомнила Дуня об изображении Амвросия Медиоланского. Быстрым движеньем руки распахнула раму, вскочила на подоконник и, раскрыв
ставни, выпрыгнула в палисадник. Другого выхода ей не было, дом наполнен был людьми Божьими — ее бы остановили и отдали на жертву Денисову. В отчаянии она и кинулась в
окно, между тем как араратский пророк изо всех сил старался ржавым ключом отпереть входную дверь кладовой.
Глядит Герасим на дом родительский: набок скривился, крыша сгнила, заместо стекол в
окнах грязные тряпицы, расписанные когда-то красками
ставни оторваны, на улице перед воротами травка-муравка растет, значит, ворота не растворяются.
Ставни в старые годы были выкрашены, а теперь краска облезла, ворота набок покосились, в красных
окнах вместо стекол промасленная бумага да грязные тряпки.
По времени стали замечать, что в келейных рядах да в задних избáх по иным деревням у старых девок в зимние ночи люди сбираются будто на су́прядки, крепко изнутри запираются, плотно закрывают
окна ставнями и ставят на дворе караульных, а потом что-то делают втайне…
Невзрачная была та изба, сквозь прогнившую тесовую крышу текли ручьи, сама изба скривилась набок, а
ставней на
окнах давным-давно уже не было.
— Ладно, — молвил ямщик и, обо́дрясь, хлестнул по лошадкам, прикрикнув: «Эх вы, сердечные!» Своротил он налево и кривыми закоулками доехал до построенного на скитский лад большого дома с раскрашенными
ставнями, с узорчатой резьбой над
окнами.
Окно за нею было закрыто
ставнями, отпиралось оно изнутри, но решеток не было.
В комнатах натоплено, форточек в
окнах нет, да и
ставни закрыты, так что никакого намека на вентиляцию не существует.
Так проходит вся ночь. К рассвету Яма понемногу затихает, и светлое утро застает ее безлюдной, просторной, погруженной в сон, с накрепко закрытыми дверями, с глухими
ставнями на
окнах. А перед вечером женщины проснутся и будут готовиться к следующей ночи.
Суббота была обычным днем докторского осмотра, к которому во всех домах готовились очень тщательно и с трепетом, как, впрочем, готовятся и дамы из общества, собираясь с визитом к врачу-специалисту: старательно делали свой интимный туалет и непременно надевали чистое нижнее белье, даже по возможности более нарядное.
Окна на улицу были закрыты
ставнями, а у одного из тех
окон, что выходили во двор, поставили стол с твердым валиком под спину.
Начался городской выгон, на котором паслись коровы, дощатый тротуар вдоль забора, шаткие мостики через ручейки и канавы. Потом он свернул на Ямскую. В доме Анны Марковны все
окна были закрыты
ставнями с вырезными посредине отверстиями в форме сердец. Также быЛи закрыты и все остальные дома безлюдной улицы, опустевшей точно после моровой язвы. Со стесненным сердцем Лихонин потянул рукоятку звонка.
Ближний к церкви домик был просторней и приглядней двух остальных: по лицу пять
окон с подъемными рамами и зелеными
ставнями, крылечко выведено на улицу, крыша на четыре ската, к углам ее для стока воды прилажены крылатые змеи из старой проржавевшей жести.
— Двадцать два года ровнехонько, — подтвердил Самоквасов. — Изо дня в день двадцать два года… И как в большой пожар у нас дом горел, как ни пытались мы тогда из подвала его вывести — не пошел… «Пущай, — говорит, — за мои грехи живой сгорю, а из затвора не выйду». Ну, подвал-от со сводами,
окна с железными
ставнями — вживе остался, не погорел…
Под
окном показалась еле заметная в темноте фигура Ярмолы, который, накрывшись с головой свиткой, выбежал из кухни, чтобы притворить
ставни.
Он просил поднять занавес у
окна и открыть
ставни.
Страшен был не он, с его хвостом, рогами и даже огнем изо рта. Страшно было ощущение какого-то другого мира, с его вмешательством, непонятным, таинственным и грозным… Всякий раз, когда кто-нибудь умирал по соседству, особенно если умирал неожиданно, «наглою» смертью «без покаяния», — нам становилась страшна тьма ночи, а в этой тьме — дыхание ночного ветра за
окном, стук
ставни, шум деревьев в саду, бессознательные вскрикивания старой няньки и даже простой жук, с смутным гудением ударяющийся в стекла…
Все
ставни в бахаревском доме были открыты, и в некоторых
окнах отворены форточки.
Дом князя Дмитрия Павловича был весь виден с этой скамейки. Он выделялся среди других строений, несмотря на мрачную дикую окраску, своим уютным, приветливым видом. Стекла его пяти
окон с зелеными
ставнями были замечательно чисты и ярко блестели на солнце. За большими, окрашенными в такую же, как и дом, краску, отворенными настежь воротами виднелся усыпанный песком двор, содержавшийся в идеальной чистоте. Со двора направо, в дом вело парадное крыльцо, обтянутое чистой парусиной.
Ставни были открыты, несколько вновь нанятых лакеев расставляли в комнатах выколоченную на дворе мебель и стлали роскошные ковры, несколько деревенских баб мыли
окна, полы, чистили медные приборы у дверей.
Сошлись они все трое в один домик к Левше, двери заперли,
ставни в
окнах закрыли, перед Николиным образом лампадку затеплили и начали работать.
В продолжение нескольких минут еще мелькают в
окнах каменных купеческих домов огоньки, свидетельствующие о вечерней трапезе, а сквозь запертые
ставни маленьких деревянных домиков слышится смутный говор.
Половина
окон (в бывших парадных комнатах) закрыта
ставнями; на другой половине
ставни открыты, но едва держатся на петлях, вздрагивают и колотятся об стены, чуть посильнее подует ветер.
Они наняли довольно большой дом особняк, одноэтажный, окрашенный серой краской, с зеленой железной крышей и такого же цвета
ставнями на семи
окнах по фасаду, с обширным двором, куда выходил подъезд с громадным железным зонтом к которому вели ворота с деревянными, аляповато выточенными львами, окрашенными, как и самые ворота, в желтую краску.
Небольшой домик был разделен на две половины; заднюю занимали жильцы, а в передней с пятью
окнами, выходящими на улицу и украшенными зелеными
ставнями, краска с которых почти слезла, жили сами хозяева.